Андрей Черкасов пришёл в театр случайно — хотел впечатлить девушку, а остался на десятилетия. Увидев на стене театра объявление о найме электрика, он решил: «Дворник — не мое, рабочий по зданию для меня непонятно, а вот электрик — пожалуй, смогу». Так началась его карьера.

Сам он не стремился к сцене, но «жажда познания и природное любопытство» нашли выход именно в театре. От электрика быстро перешёл в светотехники, а затем стал художником по свету. Первое понимание силы света пришло на фестивале цирковых коллективов: работая с номером пантомимы, он выстроил свет под саундтрек, и зал взрывался овациями. Организатор сказал: «Эти аплодисменты — тебе!». «Пожалуй, тогда я и понял силу воздействия и усиления эмоций через музыку и свет», — вспоминает Черкасов.

Долгое время он работал с «Квартетом И», но сейчас измеряет тот период иначе: «Если измерять временными отрезками, то есть ощущение, что работал с ними недолго». С ребятами у него были «рабочие, творческие» отношения, сегодня они не пересекаются, но за творчеством театра Черкасов следит «с большим удовольствием».

Позже он пошёл учиться на сценографа во МХТ — не от страха рутины, а «про развитие и рост». Из коллег выделяет немецкого сценографа Герда Хоффа: «На мой взгляд, он в первую очередь философ». Кумиров же у Черкасова нет: «Кумиры и фанатизм – это зло, какие бы мотивы не были у человека создавать их».

Идея создать театр «Кашемир» родилась не из внезапного превращения, а «из естественных потребностей». Название выбрано по ассоциациям: «Кашемир — это тепло, уют, комфорт».

Как сценограф Черкасов выпустил немного спектаклей, но его цель не количество, а нестандартные решения. Процесс работы он описывает просто: «Любая работа в творчестве — она про любовь, и сценография в том числе. Собственно, моя работа происходит с любовью».

Он охотно применяет новые технологии, но только если они отвечают задачам постановки. «Эффекты не могут быть в отрыве от ткани спектакля, иначе произойдет катастрофа», — уверен он. В спектакле «Без Есенина» использовал эффект, подсмотренный у датского художника Олафура Элиассона: специальные лампы делают всё монохромно-серым. А в «Москве. Сумерки» применил LED-экраны вместо аналоговых эффектов, и это дало «ещё большее поле для творчества». Черкасову близок тезис: «Нет ничего сложнее, чем упрощать».

В «Кашемире» служат известные актёры, но их приглашает режиссёр, а не продюсер. «Медийность исполнителей имеет значение, но мы не пытаемся их заменить на более известных актёров». На вопрос о критике Черкасов отвечает прагматично: «Не имеет значения, что говорят критики, если в кассе пусто. Касса, в которой все билеты распроданы, лучший критик».

С актёрами, в том числе с Дмитрием Бикбаевым, у него сложились не просто рабочие, а творческие союзы, где роли могут меняться «как фигуры в шахматах». «Вы просто должны быть открытым, любопытство и интерес ведут к созданию чего-то нового, а не статусы и измерения, у кого кресло в кабинете больше».

Будущее «Кашемира» Черкасов видит в расширении репертуара и коммерческих целях, а в мечтах — «обретение собственного дома». Впрочем, это не самоцель, а «ещё один этап для реализации задуманной нами идеи театра».

Текст подготовлен на основе интервью: «Андрей Черкасов: Мы не пытаемся заменить актеров на более известных»